Принято считать, что судебный перевод должен быть точным и передавать все нюансы исходного сообщения, включая стиль и регистр речи говорящего, акцентное выделение, громкость и экспрессивность высказывания, паузы, а также экстралингвистические элементы сообщения (см. Driesen 1992; González, Vásquez & Mikkelson 1991: 16, 272; Hale 2004: 8–9; Mikkelson 2000: 50, 61; Moeketsin1999: 100). В выступлении коснусь вопроса передачи особенностей лексикона говорящего при переводе судебного допроса. Передача лексических особенностей речи может быть важна по двум причинам. Во-первых, формулировка вопроса, выбор используемых при этом слов и терминов может быть сознательным и тщательно продуманным стратегическим ходом адвоката или прокурора (см. Colin & Morris 1996: 21; Kiesiläinen & Niemi-Kiesiläinen 2000: 190.) Определенный выбор слов может даже применяться для манипуляции памятью свидетеля или служить средством для введения его в заблуждение (Haapasalo 2000: 58). Допрашиваемый, отвечая на заданный ему вопрос, может сознательно подбирать те или иные слова или выражения, наиболее оптимально отвечающие его ви́дению происходящего. Во-вторых, особенности речи допрашиваемого, в том числе и лексики, создает у слушающих, и в первую очередь у членов суда, определенное объективное или субъективное представление о личности говорящего и о правдивости его показаний. Такие представления могут иметь значение при оценке доказательств и вынесении решения по делу. В качестве материала исследования используются аутентичные переводы судебных допросов, выполненных в языковой паре финский-русский. Аудиозаписи переводов транскрибированы, аннотированы и сохранены в корпусе устного перевода CIC (Corpus of Court Interpreting at the University of Tampere), созданного на кафедре перевода русского языка Института современных языков и переводоведения Тамперского университета (Финляндия). В докладе будут рассмотрены две категории лексических единиц – разговорные слова и выражения и специальные юридические термины. Результаты корпусного исследования дают основания полагать, что переводчики систематически изменяют регистр речи, используемый говорящим. При переводе разговорная, подчас несколько сниженная лексика нормализируется, а термины, в свою очередь, нередко заменяются неспециальными выражениями или опускаются. Полагаю, что переводчик неосознанно стремится передавать сообщения общедоступным, литературным языком и потому сглаживает использование нестандартной лексики.

This paper will explore the implications in relation to the possibility of making law students comprehend foreign legal terminology. The starting point of our analysis, our hypothesis, will be that the law student is not necessarily equipped with foreign language skills. For this reason the author will attempt to demonstrate that comparative lawyers must familiarise their unfamiliarised (students of law) with familiar domestic [1] terminology where this is possible . If no such familiar concepts can be found, the comparative lawyer should attempt to proceed with ‘translating’ foreign legal concepts by the use of ‘close (functional) terminological equivalents’ in one’s domestic legal language (school of functionalism). If, on the other hand, no parallel legal devices for the foreign legal term are found in one’s domestic jurisdiction, the comparative lawyer should proceed by deploying a contextual approach in his analysis/teaching (school of contextualism). Above all, one is reminded that words are mere conventions. So too legal terms are mere conventions. As a result, it would be neglectful to not state that our students must be assisted in identifying the semainon ( σημαίνον ) and the semainomenon ( σημαινόμeνον ), that is assisted in identifying the signified and the signifier, when they engage themselves with foreign legal terminology in their comparative law studies. Additionally, as Van Hoecke has argued, apparently disconnected notions, concepts or areas of law may well be relevant to each other (Van Hoecke 2004, 175). Yet, it would be perfectly ‘legitimate’ on certain occasions for one to compare prima facie connected terms such as ‘ Interpretation – Interpretation or Construction – Auslegung ’ respectively in French, English and German, since these terms are a perfectly valid comparative trio (all words basically refer to the same intellectual activity) (Platsas 2008, 6; quoting Van Hoecke, op. cit. , n. 3). All in all, the paper will conclude that the comparative lawyer should be constantly reminded of the difficulties that his/her students might have when dealing with foreign legal terminology, because of one has it that even experienced comparative lawyers can face problems of comprehension when dealing with foreign legal terminology. [1] Cf. Zweigert and Kotz 1998, 35; according to them the comparatist can only reach ideal results, if he ‘eradicates the preconceptions of his native legal system.’

Legal texts are closely linked to the linguistic and cultural community in which they are produced and as such they reflect the power relations existing between its members. They are highly complex texts submitted to rigid linguistic conventions. However, as Anscombre and Ducrot (1983) pointed out, any linguistic unit contains semantic and pragmatic instructions which trigger a certain argumentative orientation and reflect the point of view of the speaker (Raccah 2005). This analysis, which is based on a corpus of sentences dictated by the French Cour de Cassation and the Spanish Sala Primera de lo Civil del Tribunal Supremo, analyses, on the one hand, the expressions used to refer to the speaker or the institution involved and, on the other hand, the discourse markers used to articulate textual sequences. The contrastive analysis provides evidence that, under an apparent objectivity, these texts convey numerous points of view which are characteristics of this type of texts both on macrotextual and microtextual levels.

The rule of law, guaranteed in democratic countries, requires that those who are subject to the law should be able to know the law (the principle of legal certainty). Hence, a citizen should have an access to laws in a language that he or she knows. Therefore, in multilingual settings, the principle of legal multilingualism requires that legal acts be drafted in all official languages and provides that all language versions be equally authentic and contribute to the meaning of a legal act. Thus, citizens can read laws in a language they understand. On the other hand, since no two languages are identical, the discrepancies between language versions, due to the nature of language or a mistake, are inevitable. The paper identifies methods applied by judges of the Court of Justice of the European Union and national courts to deal with the discrepancies between language versions of EU legal acts. Through case law analysis, the paper demonstrates whether the principle of legal multilingualism actually guarantees legal certainty and what courts can do to make the right to remain unilingual in a multilingual setting real.

\nCel niniejszego artykułu stanowi porównawcze studium, w aspekcie semantyczno-składniowym, desygnacji przesłanek zawarcia małżeństwa w prawie polskim i francuskim. W obu systemach prawnych, dzielą się one zasadniczo na trzy kategorie: warunkujące, formalne i wykluczające. Analizy, wpisujące się w prace nad terminologią prawa polskiego i francuskiego, jasno ukazują podobieństwa i różnice w konceptualizacji przesłanek. Prawo polskie zezwala na równorzędność formy świeckiej i wyznaniowej zawierania małżeństwa; z kolei prawo francuskie zezwala na zawarcie małżeństwa osób tej samej płci (mariage homosexuel) lub małżeństwo w wypadku nieobecności jednego z przyszłych małżonków (mariage posthume). Podejmowane prace uzasadniają uznanie onomazjologii i semazjologii jako nierozłącznych metod analizy terminologicznej.\n

Celem tego artykułu jest analiza tekstów indonezyjskiego pełnomocnictwa szczególnego oraz tekstu jego tłumaczenia na język polski. Autorka prezentuje najciekawsze zagadnienia tłumaczenia polsko-indonezyjskiego na podstawie wybranych klauzul z w/w dokumentu takie jak: nagłówek, komparycja, oznaczenie pełnomocnika oraz inne, które następnie poddaje analizie gramatyczno-terminologicznej, odwołując się w razie potrzeby do rzeczywistości prawnej Republiki Indonezji i Rzeczpospolitej Polskiej. Analiza poprzedzona jest wprowadzeniem zawierającym definicje prawne dotyczące tematu pełnomocnictw. Podsumowując każdą część analizy, autorka wyciąga wnioski o charakterze translacyjnym i proponuje inne możliwe tłumaczenia. Artykuł zawiera podsumowanie mówiące, że źródłami występujących problemów translacyjnych w przekładzie tekstów prawniczych z języka polskiego na język indonezyjski są w równym stopniu różnice typologiczne pomiędzy językami fleksyjnym (język polski) i aglutynacyjnym (język indonezyjski), różnice pomiędzy systemami prawnymi obu krajów oraz różnice kulturowe. Przekład z zakresu prawa w parze językowej indonezyjsko-polskiej jest dziedziną rozległą i wymaga dalszych badań.

Characterizing the German legal language at a syntactic level, the researchers point to the frequent use of structures called light verb constructions (Ger. Funktionsverbgefuge). The article attempts to present this phenomenon in the context of legal translation into Polish. The theoretical part includes the characteristics of a formal verbal phrases syntax and a description of their syntactic and semantic properties. The empirical part presents the analysis of dictionary equivalents and equivalents which appear in the Polish translation of the selected two German acts of law. The article focuses on translation solutions in order to formulate general conclusions concerning potential solutions for Polish translation of these constructions.

Durch den Lapidarstil, den Agensschwund und die begriffliche Abstraktheit bestrebt die Rechtssprache die Erzielung von Objektivität, wobei sie gleichzeitig als ein Werkzeug dient, die Autorität-Gehorsamkeit-Relation zum Ausdruck zu bringen. Von der Rechtssprache wird wie von jeder anderen Fachsprache erwartet, dass sie sich durch ästhetische, expressive sowie moralische Neutralität kennzeichnet. Die Beachtung des Neutralitätspostulats erweist sich in Bezug auf Rechtssprache allerdings nicht so offensichtlich, wie es angenommen wird. Die Rechtssprache ist wie die Gemeinsprache durch Subjektivität und verbale Expressivität gekennzeichnet, die u.a. durch Gefühlsbetontheit in der Fachterminologie, emphatische Floskeln oder wertausfüllungsbedürftige Ausdrücke zum Vorschein kommt. Das Hauptanliegen dieses Beitrags liegt in der Erörterung der genannten Problematik am Beispiel der deutschen und polnischen Rechtssprache. An ausgewählten Beispielen aus dem deutschen und polnischen Strafgesetzbuch sowie ihren Übersetzungen werden verschiedene Facetten von Expressivität und Subjektivität sprachvergleichend dargestellt und anschließend im Hinblick auf ihre Funktion in einem Gesetzestext und Übersetzungsproblematik analysiert. Ergänzend wird darüber hinaus auf Subjektivitätszüge im Übersetzungsprozess an sich wie verschönernde Ästhetisierung der Übersetzungstextes, die Bestimmung und Wahl des Intensitätsgrades von Affektvollem in Übersetzung oder Hervorhebung des Druck-Effekts bei der Wiedergabe von emphatischen Phrasen hingewiesen.

This paper discusses the issue of plain legal language in Japan. First, several legal language battles between legal and lay people are shown, followed by a paraphrase work on civil legal terms based on a research titled ‘A Study on Paraphrase of Civil Legal Terms based on Lay Perception’, which was funded by Grants-in-Aid for Scientific Research of Japan Society for the Promotion of Science from April of 2012 to March of 2013. The research was conducted, using corpus analysis of civil legal terms appeared in ordinary writings and questionnaire of legal experts. The finding of the research is that ‘misunderstood’ legal words which appear more than 50% in non-legal writings is an obstacle to lay understanding. One ‘misunderstood’ legal term ‘intent’ (故意) is selected for paraphrase analysis from the point of views of antonym, synonym, derivative of legal term.

This article discusses the translation of Chinese notarial certificates from the perspective of sworn translation. Given the challenges of legal translation in general and sworn translation in particular, the issue in question calls for clearly established translation criteria. The author decided to adopt the recommendations included in The Sworn Translator’s Code, issued by The Polish Society of Sworn and Specialized Translators, and Adequacy Conditions proposed by Roberto Mayoral (2000, 9-11). The analysis of Chinese notarial certificates focuses on the formal requirements of sworn translation, stylistic adequacy and the transliteration rules for Chinese personal names and addresses.