Всестороннее изучение бентоса позволяет не только видеть текущие изменения донных сообществ и лучше понимать, чтό происходило с ними в прошлом, но и с некоторой степенью достоверности прогнозировать их будущее. Многощетинковые черви являются одной из самых многочисленных и значимых групп бентоса, способных выступать своеобразными биоиндикаторами состояния среды. В настоящей статье предпринята попытка проанализировать изменения биогеографических групп полихет Печорского моря в сравнительно длительный период времени (около 50 лет), чтобы понять, кáк влияют изменения климата на соотношение биогеографических групп многощетинковых червей и, как следствие, могут ли полихеты в той или иной степени выступать в качестве биоиндикаторов. На основе анализа новых и прежних данных составлен список многощетинковых червей Печорского моря. Он насчитывает 198 таксонов (из них 186 определены до вида), относящихся к 127 родам, 37 семействам и 15 отрядам. Соотношение биогеографических групп полихет Печорского моря указывает на постоянство их биогеографического состава в течение последних 50 лет и является ещё одним подтверждением цикличности процессов, происходящих в Арктике.

Территориально-аквальный комплекс Бакальской косы, расположенной на северо-западе Крымского полуострова, представляет собой уникальный природный объект, который отличается высоким разнообразием биоты и ландшафтов. Несмотря на то, что он имеет статус ландшафтного парка, его компоненты претерпевают существенную антропогенную трансформацию. Структурный и функциональный фундамент большинства прибрежно-морских и лагунных биотопов комплекса формирует макрофитобентос. Однако информация о видовом составе и систематической структуре их флоры была неполной и не учитывала номенклатурно-таксономические изменения, принятые в фикологии в последние годы. В связи с этим по результатам собственных исследований выполнена ревизия флоры макрофитов морских и лагунных акваторий в границах заповедного территориально-аквального комплекса. Установлено, что она включает 64 вида: Chlorophyta — 23, Ochrophyta — 5, Rhodophyta — 31, Tracheophyta — 5. Таксономическая структура включает 5 классов, 16 порядков, 26 семейств, 37 родов. Анализ соотношения эколого-флористических группировок показал, что 51,6 % составляют олигосапробы. Преобладают коротковегетирующие виды (68,7 %). Среди галобных группировок доминируют морские и солоноватоводно-морские виды (суммарно 90,7 %). Преобладает тепловодный комплекс (45,3 %), но достаточно велик вклад видов-космополитов, отличающихся эврибионтностью (15,6 %). Раритетная фракция насчитывает 21 вид (32,8 %); макрофиты формируют основу биотопов, подлежащих особой охране согласно Директиве ЕС о местообитаниях (Council Directive 92/43/EEC; коды 1110, 1150 и 1160). С учётом высокого созологического значения территориально-аквального комплекса необходимо прекратить промышленную добычу песка (она представляет основную угрозу и является трансформирующим фактором), а также увеличить площадь комплекса и повысить заповедный статус (либо как самостоятельного объекта, либо в составе крупного национального парка). Целесообразно включение территориально-аквального комплекса в структуру экологической сети Emerald для получения дополнительных возможностей для его защиты и сохранения. Представленные результаты являются основой для повторных гидроботанических исследований, которые позволят выявить масштаб и вектор изменений в составе и структуре макрофитобентоса и экосистемы в целом.

Исследовано влияние температуры и освещённости на удельную скорость роста и на накопление биомассы криптофитовой микроводоросли Rhodomonas salina; определены оптимальные условия её культивирования для получения максимальной биомассы. R. salina культивировали на питательной среде Конвея (в собственной модификации) при температуре (20 ± 1), (24 ± 1) и (28 ± 1) °C и освещённости 13, 67, 135 и 202 μмоль квантов·м−2·с−1. Показано, что увеличение температуры до значений выше оптимальных приводит к снижению скорости роста и биомассы микроводоросли. Существенных различий в показателях роста R. salina при освещённости 135 и 202 μмоль квантов·м−2·с−1 (значения μ — (0,69 ± 0,04) и (0,64 ± 0,02) сут−1 соответственно) не зарегистрировано. Рост микроводоросли замедлялся при низкой освещённости (13 μмоль квантов·м−2·с−1) (значение μ — (0,33 ± 0,03) сут−1). Максимальная биомасса [(3,74 ± 0,28) г·л−1] получена при оптимальной температуре [(24 ± 1) °C] и освещённости 135 μмоль квантов·м−2·с−1. При оптимальных условиях культивирования максимальное накопление белка отмечено в экспоненциальной фазе роста (29 %), а липидов — в стационарной фазе (41 %).

Впервые для российского прибрежья Японского моря изучена количественная структура сообщества микроводорослей морского льда. Исследованием охвачены биотопы льда и подлёдного фитопланктона двух бухт острова Русский в зимний период 2020 и 2021 гг. Идентифицировано 88 видов микроводорослей из 50 родов и 7 отделов. Установлено, что сообщество микроводорослей льда характеризовалось бόльшим видовым богатством, чем подлёдный фитопланктон. Среди доминирующих видов наиболее многочисленными были планктонные диатомовые водоросли Chaetoceros socialis f. radians, Nitzschia frigida, Thalassiosira nordenskioeldii и Nitzschia sp. Диатомеи составляли основу сообщества, достигая в 2020 г. численности 1861,2 кл.·мл−1 в бух. Воевода и 751,2 кл.·мл−1 в бух. Новик, а в 2021 г. — 6846,3 и 17143,1 кл.·мл−1 соответственно. В 2020 г. в бух. Воевода численность клеток была максимальной в верхнем слое ледового керна и постепенно снижалась ближе к границе с подлёдной водой; в бух. Новик она была распределена почти равномерно по всему керну. В 2021 г. в бух. Воевода отмечена противоположная закономерность: в верхних слоях керна численность микроводорослей была минимальной, а по ходу продвижения вниз, к границе с подлёдной водой, она постепенно возрастала. В бух. Новик максимум численности зарегистрирован в верхнем слое керна, притом что распределение по всем слоям было относительно равномерным. Таким образом, показаны различия в количественной структуре микроводорослей льда в зависимости от слоя ледового керна, года и места исследования.

Out of the morphological criteria for the fish species, the meristic (countable) characters are of the key role, in particular the number of rays in the fins. It is one of the stable signs of fish morphotype not subjected to size and age variability. At the same time, it is a clear taxonomic criterion. The aim of the work was to study the variability in the number of rays in the dorsal fin and to specify its formula for the black scorpionfish inhabiting the Black Sea off the coasts of the North Caucasus and Crimea. In total, 232 individuals of the black scorpionfish were investigated; those were sampled from six areas of the Black Sea off the coasts of the North Caucasus (Bolshoi Utrish, Magri, Loo, and Adler) and Crimea (Sevastopol and Feodosiya). The number of rays in the dorsal fin of each fish was counted, with dividing them into hard (unbranched) and soft (branched) ones. As established, the total number of rays in the dorsal fin of the black scorpionfish inhabiting the coasts of the North Caucasus and Crimea averaged (22.1 ± 0.02); the number of hard rays, (12.0 ± 0.01); and the number of soft rays, (10.1 ± 0.03). All three indicators are characterized by low variability (coefficient of variation is lower than 10 %). Fish caught off the coasts of the North Caucasus and Crimea differ statistically significantly from each other in the number of soft rays in the dorsal fin [(10.1 ± 0.03) and (10.0 ± 0.04), respectively] and in the total number of rays in the dorsal fin [(22.1 ± 0.03) and (22.0 ± 0.04), respectively]. The analysis of the results obtained reveals six possible variants of the dorsal fin formula for the black scorpionfish. Those are: D XI 10; D XI 11; D XII 9; D XII 10; D XII 11; and D XIII 10. The most common variant is D XII 10 averaging 83.2 % (75.0–88.9 % depending on the area). The updated dorsal fin formula for the black scorpionfish inhabiting the coasts of the North Caucasus and Crimea has the following form: D (XI) XII (XIII) (9) 10 (11). The formula can be used when compiling the species guides of the Black Sea fish. The results obtained were compared with those of other researchers. The causes for the disagreement between the results were analyzed.

Актуальность мониторинга содержания тяжёлых металлов в водах Атлантического сектора Антарктики определяется необходимостью современной оценки качества водной среды для принятия ответственных решений по сохранению морских живых ресурсов в этом уникальном регионе Мирового океана. Цель проводимых исследований — получить новые данные об уровнях и пространственном распределении концентрации микроэлементов, преимущественно тяжёлых металлов, в поверхностной воде. Отбор проб поверхностной морской воды производили в антарктической экспедиции 79-го рейса НИС «Академик Мстислав Келдыш» на 21 станции в районе проливов Дрейка, Брансфилда, Антарктика, а также в морях Уэдделла и Скотия. Экстракцию и концентрирование растворённой формы 13 микроэлементов (Be, Se, Sb, Tl, V, Pb, Cd, Cu, Zn, Ni, Mo, Co и Fe) осуществляли с помощью диэтилдитиокарбамата натрия и четырёххлористого углерода (CCl4). Измерение элементов проводили масс-спектрометрическим методом. Только для Mo на девяти станциях, расположенных в проливах Дрейка и Брансфилда, в северном районе моря Уэдделла, а также возле южного побережья острова Огненная Земля, отмечали превышение его концентрации в морской воде в 1,2–2,8 раза по отношению к ПДК микроэлементов в воде рыбохозяйственных объектов РФ (ПДКРХ). Согласно международным нормативно-правовым актам, таким как «Голландские листы», зарегистрированы единичные случаи превышения MPC (maximum permissible concentration — ПДК при краткосрочном воздействии) для Cd и Zn, а также превышение TV (target value — контрольные уровни при хроническом воздействии) для Cu, Pb, Cd, Zn, Se и Co на нескольких станциях. Исследования показали, что, несмотря на ограниченный режим антропогенной нагрузки в этом регионе Южного океана, в морской воде отдельных районов Атлантического сектора Антарктики в современный период зафиксированы повышенные концентрации некоторых микроэлементов, включая тяжёлые металлы. Необходимо дальнейшее изучение источников поступления и особенностей распределения микроэлементов в морских водах Атлантической части Антарктики для объяснения происходящих процессов, а также для принятия мер по рациональному управлению и экологически приемлемому природопользованию в Антарктическом регионе.

По результатам экспедиционных исследований в 82-м рейсе НИС «Академик М. А. Лаврентьев» (01.06.2018–20.07.2018) выполнена оценка современных уровней объёмной активности техногенного радионуклида 137Cs в поверхностных водах морей Дальнего Востока. Исследования проводили в северо-западной части Японского моря, южной части Охотского моря, прибрежной акватории Тихого океана в районе полуострова Камчатка, а также в западной части Берингова моря. Концентрацию 137Cs в пробах морской воды определяли сорбционным методом с использованием двух последовательно соединённых адсорберов с последующим измерением содержания 137Cs по гамма-излучению дочернего радионуклида 137mBa. Эффективность сорбции оценивали по разнице активностей на первом и втором адсорберах. Проведён сравнительный анализ уровней загрязнения исследуемых акваторий. Установлено, что объёмная активность 137Cs в поверхностной воде Японского моря варьировала в пределах от (2,9 ± 0,1) до (5,1 ± 0,3) Бк·м−3, в Охотском море — от (1,8 ± 0,1) до (2,3 ± 0,1) Бк·м−3, в Беринговом море — от (1,7 ± 0,1) до (3,1 ± 0,1) Бк·м−3. Максимальные концентрации 137Cs отмечены в Японском море, что может быть связано с его изолированностью от других акваторий и с наличием вторичных источников поступления радионуклидов. В целом загрязнение прилегающих акваторий незначительно; флуктуации концентраций происходят в пределах глобального фона техногенных изотопов в окраинных морях Тихого океана.

Состояние черноморских популяций Mytilus galloprovincialis в естественной среде обитания напрямую зависит от развития мидии на всех стадиях, в том числе на начальных стадиях личиночных форм, наиболее чувствительных к загрязнению окружающей среды. Поллютанты органического происхождения оказывают негативное влияние на личинки моллюска, проявляющееся в торможении их роста и развития. Закономерности размножения мидии хорошо изучены, что даёт возможность получать в контролируемых лабораторных условиях личинки из искусственно оплодотворённых яйцеклеток этого вида моллюсков. В работе впервые исследован жирнокислотный состав общих липидов, выделенных из биомассы тканей личинок M. galloprovincialis на стадии трохофоры в контроле и после их трёхдневной экспозиции в среде с добавлением различных концентраций полихлорбифенилов. Жирнокислотный состав суммарных липидов в биомассе личинок, полученных на третьи сутки эксперимента, исследовали методом хромато-масс-спектрометрии. Всего идентифицировано 14 жирных кислот: 59 % из них относились к насыщенным, 24 % — к моноеновым, 17 % — к полиеновым. Для статистического анализа использовали программу MATLAB (версия 8.2). В условиях проведённого эксперимента в липидах трохофор M. galloprovincialis достоверно отличались значения суммы мононенасыщенных и полиненасыщенных жирных кислот. Сумма насыщенных жирных кислот статистически значимо не изменялась. Основными насыщенными жирными кислотами во всех исследуемых трохофорах мидий являлись пальмитиновая (C16:0) и стеариновая (C18:0). Их концентрации значительно не изменялись под действием полихлорбифенилов. Наиболее значимые мононенасыщенные жирные кислоты — олеиновая (C18:1ω9), пальмитолеиновая (C16:1ω7) и вакценовая (C18:1ω7). Содержание мононенасыщенных жирных кислот понижалось вдвое при действии полихлорбифенилов с концентрациями 0,1 и 1 мкг·л−1; при концентрации полихлорбифенилов 10 мкг·л−1 суммарное содержание этих кислот было равно таковому в контроле. Среди полиненасыщенных жирных кислот, обладающих положительной биологической активностью, были идентифицированы арахидоновая (C20:4ω6), эйкозапентаеновая (C20:5ω3) и докозагексаеновая (C22:6ω3). Суммарное содержание Омега-3 и Омега-6 кислот в личинках мидий в контрольном опыте не превышало 12,8 %. С увеличением концентрации полихлорбифенилов в среде выращивания трохофор с 0,1 до 1 мкг·л−1 концентрация полиненасыщенных жирных кислот повышалась в 2,5 раза. При концентрации полихлорбифенилов 10 мкг·л−1 и в пробе с ацетоном суммарное содержание полиненасыщенных жирных кислот было сопоставимо с таковым в контрольном опыте. Результаты исследования свидетельствуют о том, что жирнокислотный отклик трохофор мидий M. galloprovincialis максимален при воздействии концентраций полихлорбифенилов от 0,1 до 1 мкг·л−1. При концентрации загрязнителей 10 мкг·л−1 и выше биохимические процессы в личинках, по-видимому, замедляются. Результаты данного исследования могут способствовать лучшему пониманию перестроек, позволяющих моллюскам на личиночных стадиях развития адаптироваться к условиям загрязнения среды обитания органическими поллютантами.

In July 2019, three polychaetae specimens of the genus Ctenodrilus were found in oyster cages on silted oyster shells. The cages from a mussel-and-oyster farm located at the outer roadstead of Sevastopol Bay were suspended at a depth of 6–8 m. The bottom soil under the mussel-and-oyster farm is silted sand, and the depth is of 16 m. During the sampling, water temperature was of +23 °C, and the salinity was of 17.7 ‰. Thus, according to morphological characteristics, polychaetae we found should be classified as Ctenodrilus serratus (Schmidt, 1857). Photographs of alive and fixed polychaetae, chaetae patterns, and a schematic representation of their number by segments are presented. At the beginning of the XX century, a single specimen of this species was found in the Black Sea.

Рассмотрена история становления фауны миксоспоридий рыб Понто-Каспийского бассейна. Работа основана на оригинальном материале по миксоспоридиям рыб Чёрного моря (собран в 1987–2018 гг.) и Азовского моря (1997–2016). Всего исследованы 15 368 экз. рыб 87 видов (14 297 экз. рыб 80 видов в Чёрном море и 1071 экз. рыб 19 видов в Азовском). Материал собран методом неполных паразитологических вскрытий и обработан по общепринятым методикам. Также проанализированы все доступные литературные источники по миксоспоридиям черноморских, азовских и каспийских рыб (в библиографическом списке указаны только наиболее значимые публикации). Проведён сравнительный анализ фауны миксоспоридий рыб Чёрного, Азовского и Каспийского морей. Указано, что всего в Чёрном море известно 108 видов этих паразитов, в Азовском море — 42, в Каспийском море — 68. Общими для фауны миксоспоридий рыб Азовского и Чёрного морей являются 32 вида, Каспийского и Чёрного — 32, Азовского и Каспийского — 20. Во всех трёх морях встречаются 16 видов миксоспоридий. К настоящему времени из 108 видов миксоспоридий в Чёрном море 29 обнаружены исключительно в пресноводных рыбах, обитающих в устьях рек и лиманах со значительным опреснением. Для 79 видов хозяевами служат морские виды рыб, встречающиеся в основном в полносолёной части моря. Из них 17 имеют пресноводное происхождение: 7 видов встречаются в пресноводных рыбах и эвригалинных кефалях, 1 является паразитом пресноводных и морских лососевых рыб, а 9 имеют хозяевами только кефалей или других видов морских рыб. Морские формы представлены эндемиками: понтическими (22 вида), понто-азовскими (3) и понто-каспийскими (2), а также средиземноморскими вселенцами (35 видов). Среди пресноводных миксоспоридий только 1 вид эндемичен для Чёрного моря и 1 является понто-азовским эндемиком; большинство остальных видов широко представлено в пресных водоёмах. Среди средиземноморских вселенцев следует отметить 23 вида, найденных в Средиземном море; 12 видов пока не встречены в Средиземном море (вероятно, главным образом из-за слабой изученности в нём этой группы паразитов). Фауна миксоспоридий рыб Азовского моря насчитывает 42 вида миксоспоридий, 32 из которых найдены в Чёрном море, 20 — в Каспийском. К пресноводным видам, паразитирующим исключительно в пресноводных видах рыб, относятся 19. Ещё 10 видов имеют пресноводное происхождение, но встречаются и в морских видах рыб (преимущественно в кефалевых, а один вид — в бычковых). Из пресноводных видов 1 является понто-азовским эндемиком. К морским относятся 13 видов миксоспоридий: 2 азовских эндемика, 3 понто-азовских эндемика, 8 средиземноморских вселенцев. Из 68 видов миксоспоридий рыб Каспийского моря 8 являются морскими (1 древнеморской вид, 1 понто-каспийский эндемик, 6 солоноватоводных миксоспоридий), 60 — пресноводными. Эндемиков Каспийского моря известно 5 (2 вида морского происхождения и 3 — пресноводного). Установлено, что при продвижении с запада на восток (от Чёрного моря к Каспийскому) наблюдается постепенное обеднение фауны морских миксоспоридий и замещение её фауной пресноводных видов. Отмечено также обеднение видового состава миксоспоридий рыб Азовского и Каспийского морей по сравнению с таковым Чёрного моря.